Десять тысяч

infinito-tempo1.

В начале 1990-х годов психолог Андерс Эриксон провел исследование в Академии музыки в Берлине. Студентов-скрипачей разделили на три группы. В первую вошли звезды, потенциальные солисты мирового класса. Во вторую — те, кого оценили как «перспективных». В третью — троечники, которые в лучшем случае станут учителями музыки в средней школе. Всем задали вопрос: сколько часов вы практиковались с того момента, когда впервые взяли в руки скрипку, и до сегодняшнего дня?

И вот что выяснилось.

«Звезды» упражнялись больше всех: в детстве по часу в день, в подростковом возрасте по полтора, и так по нарастающей, пока не стали отдавать занятиям по 4-5 часов в день. Таким образом, к двадцати годам у лучших студентов в сумме набиралось до 10 000 часов занятий. У средних студентов — около 8 000, а будущие учителя репетировали не более 4 000 часов.

Проверили три группы пианистов. Примерно те же результаты.

Эта история из книги Малкольма Гладуэлла (парень, который детально разобрал теорию разбитых окон) «Гении и аутсайдеры: почему одним все, а другим ничего?». Глава называется «Правило 10 000 часов».

Гладуэлл пишет:

«Любопытен тот факт, что Эриксону с коллегами не удалось найти ни одного человека, который добился бы высокого уровня мастерства, не прикладывая особых усилий и упражняясь меньше сверстников. Не были выявлены и те, кто, вкалывая изо всех сил, так и не вырвались вперед просто потому, что не обладал нужными качествами».

И дальше:

«…Кстати сказать, лучшие студенты не просто работали больше, чем все остальные. Они работали гораздо, гораздо больше.

Эта мысль — о том, что достижение высокого уровня мастерства в сложных видах деятельности невозможно без определенного объема практики, — не раз высказывалась в исследованиях по профессиональной компетенции. Ученые даже вывели волшебное число, ведущее к мастерству: 10 000 часов».

2.

Я начал читать эту главу и сразу вспомнил вот что.

Казанское музыкальное училище открылось еще до революции. (Кстати, рассказывают, что однажды в него прослушивались два абитуриента – Федор Шаляпин и Алексей Пешков, в будущем Максим Горький. Оба пели басом и поступали на хоровое отделение. Один из них прошел, другого забраковали за недостатком голоса. Кого взяли? Правильно, Пешкова).

Здание училища старое, тесное, классов для занятий катастрофически не хватало. (Это уже не о шаляпинских временах, а о тех, что я застал). Студенты упражнялись в коридоре всех трех этажей и даже подвала, который переоборудовали под учебные помещения. Расчехляешь инструмент перед занятием, чтобы размяться, а слева в ухо ревет тромбон, справа саксофон, себя не слышно. Какие уж тут экзерсисы.

Иногородние студенты, жившие по общагам, завидовали казанцам. Местные могли спокойно позаниматься дома. Остальным приходилось вставать в 4 утра и ехать практиковаться в училище до утренних лекций. Это в лучшем случае. А в худшем… веселая студенческая жизнь, гулянки до рассвета, где уж там встать в четыре, ну.

В казанской консерватории такая же картина. Классов не хватает, в коридоре шум. Местные ребята упражняются больше, потому что имеют место для спокойных и сосредоточенных занятий. Иногородним в этом плане везет меньше.

Надо ли говорить, что при прочих равных казанцы на голову выше приезжих? Конечно, здесь много и других факторов, но и этот отрицать нельзя – местным вычерпывать свои 10 000 часов проще и легче.

Но самые лучшие результаты показывали выпускники специальной школы-интерната при консерватории. Шестилетних детей собирали со всей республики и муштровали каждый день в течение 11 лет. И ребята из самых захолустных деревень, дети простых сельских работяг, становились блестящими музыкантами, лауреатами международных конкурсов.

3.

В своей книге Гладуэлл приводит несколько примеров, среди которых:

— Музыканты «Битлз»

— Билл Гейтс

— Моцарт

«Битлы» перед своим взлетом работали в ночных клубах Гамбурга — играли семь дней в неделю по восемь часов.  И так два года.

Билл Гейтс получил уникальную возможность сутками практиковаться в программировании еще в 68 году – тогда, когда для других это было как летать на Луну.

Моцарт… ну, вы поняли.

Автор цитирует невропатолога Даниеля Левитина:

«Из многочисленных исследований вырисовывается следующая картина: о какой бы области ни шла речь, для достижения уровня мастерства, соразмерного со статусом эксперта мирового класса, требуется 10 000 часов практики.

В исследованиях, объектами которых становились композиторы, баскетболисты, писатели, конькобежцы, пианисты, шахматисты, матерые преступники и так далее, это число встречается с удивительной регулярностью. Десять тысяч часов эквивалентны примерно трем часам практики в день, или двадцати часам в неделю на протяжении десяти лет.

Это, разумеется, не объясняет, почему одним людям занятия идут на пользу больше, чем другим. Но пока еще никому не встретился случай, когда бы высочайший уровень мастерства достигался за меньшее время. Создается впечатление, что именно столько времени требуется мозгу, чтобы усвоить всю необходимую информацию».

4.

На мой взгляд, принцип 10 000 часов – крутой и очень правильный. Во всяком случае, у меня на примете есть пара навыков, которые хотелось бы освоить в совершенстве. И теперь я точно знаю, что для этого нужно.

Мы все интуитивно догадывались, что в жизни нужно пахать, пахать и пахать, но сейчас это подтверждено британскими учеными. Вернее, канадскими. Точнее, одним из них – Малкольмом Гладуэллом.

В общем, если будет время, почитайте «Гении и аутсайдеры». Там еще много интересного.

Поделитесь ссылкой с друзьями!

В ЖЖ!

Нет комментариев

You must be logged in to post a comment.