Блог Кристи

За окном ночь. Крупные-крупные звезды. Газон в свете одинокого фонаря как кусочек марсианского ландшафта. В доме тихо. Настроение такое… никакое. Потому что, во-первых,  команда распалась, и непонятно, что с этим делать. Во-вторых, не дает покоя мысль: кто все-таки сливал секреты и вставлял палки в колеса. Но как только углубляюсь в нее, становится тошно – не могу ни о ком думать плохо. А в-третьих…

Нет, не хочется сегодня анализировать. Я и так, по-моему, слишком много копаюсь в себе, ну нафиг. Просто опишу события – отстраненно, объективно, без лишней философии. Типа сценария какого-нибудь фильма.

точняк

так и надо

Да уж, будь я голливудским режиссером, мог бы снять фильм под названием «Кровавый кошмар в джунглях». Или еще оригинальнее – «Зачарованный магией». Или «Лоони и непуганый олень». Под оленем я имею в виду понятно кого.

Начинался бы фильм так:

КРУПНЫЙ КАДР. Босые ступни с черными ногтями. На щиколотках кровавые полосы от яростного расчесывания москитных укусов. Горячий жирный ил сочится между пальцами. Пахнет мертвыми водорослями… ну, зритель должен ощутить запах йода, соленой воды, тухлятины… Как это отобразить – проблема оператора, я считаю.

Камера движется вверх. Ободранные коленки, шорты в горошину, потное пузо, торчащее из-под футболки неопределенного цвета (из-за грязи). Наконец, в кадре возникает перемазанное илом лицо. Глаза красные (зритель понимает, что персонаж только что ревел).

А что, может, действительно написать сценарий и послать в кинокомпанию? Сюжет-то закручен не слабо. Получится крутой блокбастер – мистический триллер с элементами детектива.

кстати

почему бы и нет

Ладно, накидаю черновик центрального эпизода и посмотрю, что получится.

Погнали дальше.

СРЕДНИЙ ПЛАН. Чел с зареванными глазами в нерешительности ковыряется в носу, делает несколько шагов. Спотыкается и шлепается на землю. Встает, отряхивает коленки, бредет дальше. Снова падает. И так постоянно. Видно, что у него упадническое настроение (каламбур, ха-ха два раза).

черный юмор

а ведь ничего смешного

КАМЕРА ПЕРЕКЛЮЧАЕТСЯ на спасателей. Их двое – очень красивая девушка и парень с усталым, но мужественным лицом. Не супер-красавчик, но пойдет. Они бредут по воде (камера показывает ручей, кишащий живностью – пираньями, змеями, пиявками и другими тварями. Очень жизнелюбивый ручей). Девушка опирается на руку спутника, а тот, прищурившись, всматривается в дремучие и полные опасностей джунгли (их тоже надо изобразить поживописнее – лианы там, обезьяны, игуаны, в сумеречном зеленом месиве чьи-то оскаленные клыки).

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ наш сопливый герой, регулярно падая, выходит к строениям. Типа сараев, с крышами из плетеных пальмовых листьев. Со всех сторон собираются аборигены, полуголые и диковатые на вид. Их все больше, больше… Берут его в плотное кольцо. Герой пугается до полусмерти и затевает переговоры. Жестами пытается объяснить, что его зовут (допустим) Пульхен, он пришел без оружия, с миром (пум-пум – бьет кулаком по сердцу). И не найдется ли у них, случайно, большого стакана колы с гамбургером и картошкой по-деревенски.

Туземцы только скалятся свирепыми разукрашенными интерфейсами.

ОБЩИЙ ПЛАН. Из-за домов выбегает боец в пятнистом камуфляже с карабином наперевес. Герой думает – все, мне giri (оператор передает гамму чувств на испуганной моське). Чел приближается и заговаривает с Пульхеном – частью руками, частью с жутким акцентом.

Идет малоосмысленный диалог, из которого зритель понимает, что они друг друга плоховато понимают. Потеряв терпение, охранник набирает кого-то по рации. Говорит вполголоса, поглядывая на героя, ухмыляется, и вообще ведет себя подозрительно. Кажется, он еще и обкуренный (может, оператору стоит показать торчащий из кармана челум. Ну, он сообразит, профессионал же). В речи мелькает слово «Даифа».

КАМЕРА НА СПАСАТЕЛЕЙ. Они сидят на поваленном стволе и пытаются решить головоломку на клочке бумаги. Сначала загадка не отгадывается (зритель переживает за героев), они даже немного спорят (диалоги пропишу потом, сейчас главное обозначить сюжет). Парень хмурится, трет лоб, но вдруг его озаряет. Бинго! Уверенно показывает – нам туда! Красотка хлопает в ладоши и бросается спутнику на шею. Их лица сближаются… Камера выхватывает губы, глаза, руки… Короче, бешеная страсть. Они целуются, как нимфоманки перед казнью, лихорадочно срывают одежды и падают на ложе из душистых орхидей.

ну ну хо хо

Вообще, это не документальное кино, а художественное. Поэтому некоторое отклонение от реальных событий вполне допустимо. Фильм от этого только выиграет, я считаю.

ПЕРЕХОД НА ГЕРОЯ. Пульхен с охранником сидят в какой-то халупе. Два расшатанных стула, рация на столе, в щелях стен видны отблески костра (значит, уже темнеет). Охранник раскумаривает челум (комната окутывается клубами дыма), затягивается, передает герою. Kali oka. Тот – нет, спасибо, лучше бы стакан Пепси… но под тяжелым взглядом принимает трубку. Пыхает. Передает обратно. Kali oka. Так они некоторое время кали-окают, мало-помалу завязывается беседа.

Охранник говорит – сегодня ночь Ou-diga. Большой праздник. Будут приношения духам, песни, пляски и прочая вакханалия. Пульхен уже слегка плывет (крупный план – косые глаза) и воспринимает все как в тумане. С плохо замаскированным интересом спрашивает – танцевать будут голыми? Собеседник усмехается – ну, почти. Пульхен – а можно мне позырить? В смысле, поучаствовать в этническом пати? Тот как-то странно смотрит и отвечает – вряд ли тебе понравится. Но можно.

Они опять дуют челум (длинная, томительная пауза в стиле арт-хаусного кино).

Вдруг зритель слышит далекие звуки барабанов – дум-дум-дум… Пульхен озабоченно спрашивает (заплетающимся языком) – что, сейшн уже стартует? Охранник криво улыбается – ты успеешь, не волнуйся.

Со скрипом отворяется дверь. В конуру вползает черная и сморщенная, как орех кабао, старуха. Единственный ее глаз горит в полумраке рубиновым светом (так кажется Пульхену). В руках плошка с бурой жидкостью. Охранник берет посудину, протягивает герою.

Что это, спрашивает Пульхен, подозревая, что вряд ли Пепси. Потом его посещает гениальная мысль, и он говорит – я не сильно хочу пить, отглотните сначала вы.

Драматический момент. Немая сцена.

КРУПНЫЙ КАДР – давящий взгляд охранника.

КРУПНЫЙ КАДР – огненно-красный глаз ведьмы.

КРУПНЫЙ КАДР – расширенные зрачки героя.

Наконец, Пульхен не выдерживает битвы взглядов – ладно, чо, я же просто предложил. Берет плошку и подносит к губам…

ОПЯТЬ К СПАСАТЕЛЯМ. Они лежат в зарослях орхидей, над головой фиолетовое небо. Загорается первая звезда. Вдали зарево – то ли закат, то ли отсвет костров. Девушка думает о своей неожиданно вспыхнувшей страсти. О том, что давно не чувствовала себя такой защищенной. (Нужно как-то передать ход ее мыслей. Надеюсь, что опытный оператор с этим справится). Парень достает сигару, небрежно щелкает зажигалкой и говорит – ты была великолепна,  малышка…

о арканские боги

что за фигня вообще

Да, как-то пошловато выходит. Штампованно. Окей, эту сцену еще доработаю, а пока пойду дальше.

К ЭТОМУ ВРЕМЕНИ Пульхена накрывает окончательно. Дальнейшее видится как во сне (временами можно смазывать картинку). Перед завороженным взглядом крутится карнавал: огни факелов, блестящие тела, венки из багровых цветов, перья, маски, барабаны, дым, чад, тумс-тумс, ух, ах! Жесть, короче. И куда бы он не смотрел, сквозь реальность проступает огромный рубиновый глаз. Ага.

В центр поляны выскакивает голый туземец с огромным тесаком. Толпа ахает, раздается в стороны. Чел обегает круг, совершая странные (видимо, ритуальные) телодвижения. На мгновение застывает перед Пульхеном, сверкая бельмами… затем отходит.

В круг влетает петух с разноцветным хвостом. Туземец ловит его и кидает на землю. Толпа орет. Тесак взмывает вверх, в воздух бьет  струя крови. Капли долетают до героя, он шарахается, но за спиной плотно стоят люди.

Этно-пати продолжается. Звуки бубнов, камлания, пляски, все дела.

Два дикаря выносят на жерди черную свинью. Она визжит ультразвуком. Аборигены ревут и скандируют, как фанаты на финальном матче «Палоанских леопардов».

КРУПНЫЙ КАДР. По лицу Пульхена видно, что он уже хочет слинять. Даже трясущие сиськами туземки не радуют. Подавляя тошноту, спрашивает у охранника (тот стоит рядом) – еще одна жертва, что ли?

Охранник сует ему в лицо три пальца и кричит – три! Три жертва нада!

А что в качестве последней жертвы? – спрашивает герой дребезжащим голосом. Охранник ухмыляется и отвечает – ну, когда как бывает. Вот скоро прибудет Большой Колдун, он и решит.

Абориген с тесаком выплясывает танец с не очень приличными движениями. Встает над свиньей, театрально замирает… и – хрясь! – чудовищным ударом сносит ей башку! Во все стороны хлещет кровь. Море крови, жуть! У героя слабеют ноги.

Свиной палач обмазывает кровью лицо, ловко вспарывает тушу. Погружает руки и выдирает из нутра что-то сизое, дымящееся. Вскидывает вверх (общий ор). Смотрит на Пульхена и, оскалясь, медленно подступает. Кусок мяса в руке пульсирует.

Пульхен отчаливает. Глаза закатываются, тело оседает на землю. Последнее, что он осознает – множество рук подхватывают его, поднимают и куда-то несут…

Блин, зарядка кончается, сейчас ноут сдохнет.

дудуду

Ладно, пока прервусь. Допишу в следующий